Книга психотерапевтических рассказов

6d2d78f73c1becde042455b9deb7a101

Некоторые рассказы из книги…

 

Ангел.

Мы стояли у трапа самолета. На аэродроме было уже мало людей. Она стояла перед ним, и ее глаза были очень печальны, но решительны. На ее голову был наброшен платок, который прикрывал ее пышную шевелюру. Она была очень красива и стройна. На ней был надет плащ, послереволюционных лет. Она улетала из России. Это были послереволюционные годы. Она сказала, что это ей очень необходимо.

Он не понимал, почему она уезжает, ведь он так любил ее. И не хотел, очень не хотел отпускать. Но, в конце концов – не станет же он ее запирать дома? Я стояла рядом с ними. Они не видели и не слышали меня. Я ведь была ангелом. Но я смутно помню это время. Наверное, я хотела быть их дочерью, но произошло это событие, на которое я никак не могла повлиять. Она уезжала из страны, он оставался. А я смотрела на их боль и тоже плакала. Но потихоньку. А их сердца были переполнены болью. Они же не могли видеть то, что творится друг у друга внутри. Но лучше б они видели. Тогда бы они не расстались так глупо…

Потом я уже ничего не помню. А может, это было стерто из моей памяти. И по моим меркам, не прошло и дня, как… Она возвращалась назад. Так, на самом деле, глядя на его лицо, покрытое седой щетиной, сгорбленную фигуру, я поняла, что прошло целых тридцать лет по земным меркам. Я снова стояла в аэропорту вместе с ним.
Я больше была привязана к нему, чем к ней. Так как я абсолютно не знала, что происходило с ней за эти годы жизни за границей. Но я точно знала, что он жил все так же в этом городке. Его жизнь ничем непримечательного работника проходила сухо и сдержанно. У него никого не было, хотя он уже вроде бы и забыл ее. Он так и не встретил никого. Не женился. На то время встречи с ней у него уже не осталось родственников.

И вот самолет прибыл. Мы ее ждем. Открывается дверь самолета, выходят пассажиры. И тут спускается с трапа она. Она все так же прекрасна. На ней все такой же, облегающий ее стройную фигуру плащ. И даже макияж тот же. Но теперь ее волосы седы, хотя и пышны как прежде. Она говорит на французском.
Я смотрела на нее и была в непередаваемом экстазе. Ей было под пятьдесят. Но она, живя там, откуда она приехала, пережила много эмоций, опыта, любовей, горестей. Я видела это по ее глазам и ее лицу. Это читалось по ее душе. Потому что она стала, несмотря на возраст, краше прежнего. Дело в том, что я как ангел могла видеть то, что не было видно обычному глазу. Это была красота ее душа, ее вибрации делали ее непередаваемой прекрасной. Я вся была во внимании. Я была очарована этой женщиной.

Я уже стояла рядом с ней и ждала, что он подбежит к ней такой же влюбленный, как и я. Я не знала почему, но я очень хотела сделать его счастливым. И я понимала, что именно она сейчас подарит ему это счастье.

Вдруг я заметила, что она как то замешкалась. Я оглянулась и увидела, что он подходил, но в его глазах не было любви. В его глазах была обида, за то, что она покинула его тогда. Он вручил ей букет, и помог ей сесть в такси. И хотя она приехала из-за него, он принял решение не быть с ней и не начинать продолжение их романа. Он закрылся от любви.

Я испытала нестерпимую боль. Я хотела кричать ему, молить его – взглянуть на нее. Чтобы он понял, что в ней его счастье. Может именно в этой жизни, но он должен был быть с ней. Я так хотела ему помочь. Но не смогла. Он ушел. Потом я уже не очень помню, как сложилась его жизнь. Но ее жизнь наверняка сложилась хорошо. У нее, кажется, были и дети и внуки. Она выходила — замуж живя там, но никогда не забывала его.

А он так и прожил оставшиеся годы…. Дальше я уже не в силах говорить – это слишком больно для меня. Бессмысленность того его поступка, когда он отказался от любви и счастья. И я ничего не смогла сделать, чтобы ему помочь. А ведь я чувствую боль острее, чем люди. Поэтому я больше ничего не смогу вымолвить. Я просто ушла тогда… Да, я могла бы быть их ребенком. Но я не смогла воплотиться на земле в их паре, так как они душой любя друг друга, не смогли прожить эту жизнь вместе. Жаль….И я никак не могу забыть ее прекрасный образ, наполненный всеми красками жизни. Это самое лучшее, что мне удалось увидеть за столь недолгое путешествие на землю…

Целая жизнь.

Аромат чая, вперемешку с запахом борща.  Оле он не нравился. Вот просто чай, да еще с листьями черной смородины она любила. Борщ сам по себе она тоже любила, но его запах вызывал воспоминания о чем-то отвратительном. А о чем, она и не помнила.

Рядом мама с отсутствующим взглядом нарезала буханку хлеба к столу.

— Мам, а помнишь, когда мне было 10 лет, вы с отцом хотели развестись?

-Ну когда это было? Вспомнила тоже мне.

— А чего не развелась то ты с ним?

-Ну как чего не развелась? – Мать задумалась на 3 секунды. – Да я не хотела, чтобы вы с братом были как соседка Наташка – безотцовщиной.

— Это та, что замуж вышла за итальянца и в Италию уехала?

— Ну да, с третьего этажа. Все соседи вечно обсуждали ее мать, вот, мол, развелась, а теперь дочка без отца, некому воспитывать дочку. Мать то у нее работала целыми днями. Вот и думали, что Наташка эта непутевая вырастет. Не хотела я, чтобы над вами тоже так вот насмехались. Помирилась с отцом ради вас.

—  Мам, ну ведь от пил, руки распускал, над нами издевался!

— Ну и что? Отец – есть отец. Он хоть какой все ж таки родной. А приведи я в дом другого мужика, разве вы б его слушались?

— Мам, а вот у меня в Москве психолог есть, так мы с ней анализировали то, что мне уже 40, а я до сих пор одна живу и замуж никак не выйду. Она сказала, что я не хочу свою семью родительскую воссоздавать…

Мать разозлилась. Бросила нож и вышла в другую комнату. Оля осталась в пустоте. Она налила чаю, попивая его с конфеткой, постаралась спрятать поглубже чувство вины перед матерью за затеянный разговор. И тут внутри нее все же не усидела маленькая девочка, капризная, но дерзкая. Почему она должна молчать? Она хочет быть счастливой. Трезвый логик говорил: «Отец бы уже давно не выжил и спился, а так он при матери, хоть и старенькие уже…Разве ты смогла бы перенести такую потерю?» А как же моя потерянная жизнь? Она вспомнила как ей одиноко в ее московской квартире. Особенно вечерами, на выходных, когда все подруги проводят уютные теплые вечера в своих семьях.

Зашла мать, обиженная, вытирая слезы. Оля подскочила:

— Мам, ну что ты? Не плачь…Все, забудь наш разговор. Я его зря начала. Все хорошо. Я рада, что вы вместе.

— Да, только вот брат твой по отцовским стопам пошел…может и права ты, дочка.

Оля вспомнила, как подруга не хотела уходить от своего мужа и объяснила это честно:

-Да ради себя я не хочу разводиться! Как же я без мужика то?

— Не могу я понять тебя! – тогда воскликнула Ольга. – Ну что вы, женщины, красивые, умные, так за этих мужиков держитесь? Да еще и за таких неудачников! То алкоголик, то бабник, то руки распускает…Я свою свободу ни за что бы не променяла на такого! Насмотрелась в детстве, знаю, что нам детям плохо было в такой семье! Я вообще завидовала все время соседке Наташе, что ее никто не ругает, никто не бьет, как меня – кулаком в живот.

Мать налила борща, отца уже не звали, он был совсем немощным, и мать ему носила еду в его комнату, где он сидел целыми днями перед телевизором.

Оля ела борщ, а мыслями улетела в свое прошлое. Вспомнила как в молодости любила соседского парня Женю. А он так счастливо женат сейчас на той девочке, которую выбрал из них двоих. Оля еще лет десять его любила безответно. Да и теперь любит. Не забыла она его. Боль сдавила ее сердце. Мать молчала.

Оля доела, поблагодарила мать и пошла прогуляться по городу своего детства. Вышла на улицу, и вдруг неожиданная встреча! В подъезд заходила Наташка, которую они с мамой вспоминали за столом.

— Привет, дорогая! Какими судьбами? – спросила Оля.

— Привет, Олечка! Да я к маме в гости приехала. Забирать ее буду в Италию.

— Да ты что? На давай хоть расскажи, как ты там?

— Ну пойдем, зайдем ко мне!

Зашли к Наташиной маме. Квартира немного изменилась. Появился хороший ремонт.  Стояли сумки у порога. Мамы Наташи не было дома.

— Пойдем на кухню. Кофе попьем. Я отлично. Вот с Роберто скоро будем праздновать 10 лет совместной жизни. Детям уже 7 и 5 лет. Маму вот хочу забрать. Что ей тут одной делать?

— Молодец мама, что соглашается на переезд!

— Ну а куда ей деваться? У нее тут никого нет. А там мы все будем ей рады. Внуков понянчит хоть, – улыбнулась Наташа.

Оля пригляделась к ней. И увидела, что ее глаза действительно наполнены каким-то незнакомым счастьем. Рассматривали фотографии Наташиных детей, мужа…А Оля все думала о своем…Как же так получилось? Вот Наташа, росла без отца, одна, сама себе предоставлена, а нашла хорошего мужа, семью счастливую создала!

— Поделись опытом. Вот твоя мать развелась с отцом. А ты так хорошо замуж вышла. Откуда ты пример брала?

— Ну знаешь, мать мне показала достойный пример того, как женщина борется за свое счастье. Она заботилась о своем ребенке. Ради того, чтобы быть в глазах соседей правильной, не стала приносить в жертву меня. Соседи маму гнобили, конечно. А она молодец, выстояла. Я не знаю, как у них сложилось бы, но судя по тому, что мой отец про меня и не вспомнил, я не думаю, что он был прекрасным человеком. И я рада тому, что именно так сложилось.

— Да, это так…, — подумала Оля, — видимо, лучше воображаемый хороший отец, чем реальный, но такой, что жизнь хуже, чем у сирот.

— Матери было тяжело на двух работах, но она старалась изо всех сил. И я с детства усвоила, что надо самой свое счастье создавать, бороться с ленью, страхами и чужой завистью. Мне тоже, знаешь, все чего только не наговорили, когда я знакомилась с иностранцами. Какая я беспечная, как меня обманут. Я не верила. Я же дитя улиц, я не привыкла плыть по течению… Но мне бог помогал очень. Я молилась, в церковь ходила. И ты сходи.

Оля молчала, ведь уже все соседи и так знают, что у нее ни ребенка, ни котенка…

Попили кофе, поболтали бывшие соседки и пошла Оля в церковь. Пока шла, листва кружилась над ее осенней копной волос. Лучи красного солнца блестели в волосах. А в зеленых глазах — предчувствие и предвкушение вспыхнули огнем надежды. Они сжигали до дна души на всю накопившуюся за долгие годы боль.

Оля зашла в ворота церкви, чувствуя, что открыла для себя некую важную тайну о женском счастье. Тайну, которую ей не рассказала ее мама. Тайну женского пути, тайну счастливой женской судьбы — бороться, верить и любить. Любить себя, жизнь, встретить хорошего мужчину и быть с ним счастливой.

И ведь она всегда это чувствовала, словно знала. Поэтому и не выходила замуж за первого встречного. Хотела своего счастья, не похожего на свалку разлагающихся людских ожиданий. Хотела детей, счастливых, окруженных нежной заботой и живым добрым теплом.

В этот миг она поверила, что на ее улице тоже будет праздник. Радостный звон колоколов вторил музыке ее сердца…Она зашла в церковь, помолилась, поставила свечи за себя, брата, родителей. Вышла, уже успокоившись. Не зря была эта поездка, не зря бог устроил ее встречу с Наташей. Так получилось, что до этого окружена она была сотней, тысячей несчастливых женщин. Женщин, которым их мамы тоже не рассказали про настоящий женский путь.

Но теперь она знает…Окрыленная, Оля полетела домой, раздумывая по дороге, как она может изменить свою судьбу. Небо было глубоким, бесконечным. А впереди у Оли – целая жизнь…

Златоцвета.

Это был самый важный день за последнее десятилетие. Помню его как сейчас…
Уже полдень, думаю я, открыв еле-еле свои глаза. Мне приходится преодолевать слабость во всем теле, чтобы подняться с постели. Кто это кряхтит? Ой, это же я. Медленно поднимаюсь. Где мои штаны? Нащупываю их на стуле рядом с кроватью. Сажусь, начинаю натягивать, с трудом наклоняясь, старое трико, которое я люблю. Оно уже все в заплатах, но я не соглашаюсь менять его.Вот так, трико надето. Дальше рубашка. Где же она? А вот, тоже на стуле. Один рукав, отдышусь, затем второй. Готово. Потихоньку поднимаюсь, держась за стену. Не кружится ли голова? Вроде ничего. Выхожу из спальни. Ничего не видно, свет как из туннеля. Чувства голода нет, поэтому сначала, шурша тапками, подхожу к двери, и выползаю на улицу.Наш дом расположен прямо у кромки моря. Я тихим шагом направляюсь к берегу по гальке на тропе. Опускаю руку в карман. Так, взял ли я свою трубку и спички? Нащупываю деревянную поверхность трубки. Мешочек с табаком, спички. Все на месте. Ох, далеко же еще до моего кресла. Хотя мои внуки добегают до этого места за одну минуту. Но мои силы уже не те, да и зрение. Я же почти слепой!Через пять-десять минут, а то и больше доковылял до кресла. Свежий прохладный ветер и громкий шум прибоя успокаивают меня. Капельки брызг доносятся до моей сморщенной кожи лица. Я уже принял свою старость. Доживаю свои дни. Хотя иногда ребята меня спрашивают о том, что я пережил. Я начинаю вспоминать, что повидал, и становится немного веселее на душе. Конечно, многое я уже не помню, так как память уже отказывает. Поэтому я стараюсь по много раз повторять одни и те же истории, чтобы не забывать их.Ну, вот и кресло. Всегда мальчишкой мечтал раньше сидеть на кресле-качалке. И теперь уже это кресло не кажется мне таким заманчивым. Годы проходят и мечты, казавшиеся такими привлекательными, тускнеют, как их и не было. Вдалеке слышу мотор машины. Это дочь приехала на своем красном Кадиллаке. Привезла детей со школы.

Младшая учится в первом классе. Со светлыми кудряшками, подвижная, неугомонная, как и ее мать. А внук уже тинейджер. У него такие же черные волосы, как у меня в молодости. Он спокойный и такой талантливый малый. Недавно его отправляли на конкурс от школы. Он способен к математике и физике. Но у него трудности в общении со сверстниками. Все время за учебой. В интернете сидит часами. Он создал уже свою поливальную установку для сада. Его работа победила в школьном конкурсе.

Я горд за них. Меня сфотографировала дочь, когда я обнимал внука возле этой поливальной установки, и я увидел свое старое лицо и беззубую улыбку. Я подумал: «Неужели это я?» Ведь в душе я чувствую себя еще молодым. В моем старом теле живет тот еще гуляка и ловелас. Но этого уже никто не знает.
Слышу шорох гальки. Из-за того, что плохо вижу, я всегда тревожно оглядываюсь, когда слышу сзади звук. Тот, кто сзади — может быть быстрее меня. Слабо прорисовывается приближающийся силуэт, но я уже узнал моего внука Филиппа.

— Деда, привет. Как твое здоровье?
-Да как внучек… Как обычно…
— Ну не болит ли желудок сегодня?
— Нет, не болит. А ты как, Филипп?
— Хорошо. Сегодня были тесты.
Филипп садится рядом со мной на кресло. Дочь кричит нам, что через полчаса будет готов обед. Мы дружно отвечаем, что прибежим быстрее наших Бетти и Чарли – колли, за которым ухаживает дочка.
— Деда, — говорит мне внук, и по его интонации, я понимаю, что то, о чем он собирается поговорить, очень важно для него. – Расскажи про свою первую любовь…
Я улыбаюсь – наверное, Филипп влюбился. Это заметно по его взволнованному голосу.
— Да я и не помню в кого я влюбился первый раз, внучек. Это было так давно-о-о-о… Я смотрю вдаль, напрягая память. Филипп, наверное, уже думает, что я забыл о его вопросе. Но я смотрю на волны, которые накатывают на песок. И устремляю взгляд за горизонт. Я еще некоторое время размышляю о том, рассказывать ли ему? В памяти всплывает многолюдная площадь. Булыжником выложенная мостовая. Старые машины проезжают мимо, громко сигналя. И советские жигули, и уже появившиеся из-за границы иномарки. Я узнаю эту картину из моего прошлого, это было в России. Я тогда жил в Москве.
— Филипп, я не помню первый раз. Но когда то я был влюблен в одну девушку, которую я не могу забыть до сих пор. Я помню эту встречу и сейчас во всех подробностях. Да-а-а, вот это была женщина. Я таких, как она больше не встречал никогда. Ни до, не после. Да и никто никогда не рассказывал мне о подобных. Врезалась мне в память она крепко. — Я начал свой рассказ, а внук не перебивал меня и завороженно слушал.

Я тогда жил в столице России. Было мне лет тридцать. Знаешь, я был таким гулякой. У меня было достаточно денег моих родителей. Еще я работал тогда начальником небольшой компании. Тогда начали создаваться в России довольно успешные предприятия. И я не знал уж, чем заняться, когда наступали выходные. То с друзьями в бар пойдем, то поедем на пикник за город, и все меня родители женить хотели. Но я не собирался даже, и думать о женитьбе. Столько девушек заигрывало со мной! Я их менял как перчатки, но ни одна не трогала моего сердца. Я был симпатичным парнем, Филипп!

И вот однажды мы поехали с друзьями, в горы, на Алтай. Я любил лазить по горам. И нас позвали на международный фестиваль бардовской песни. Мы уже заехали в лагерь. То тут, то там виднелись крыши наших маленьких домиков. Высокие сосны и густые деревья источали непередаваемый аромат Алтайского леса. Жаль, что ты никогда не был на Алтае… Мы распаковали вещи, но не хотелось сидеть в лагере. Так пришла идея искупаться в озере. Когда мы спустились вниз, у озера я встретил девушку. Она сидела спиной к нам, на ней было одето зеленое платье и на ветру развевались ее длинные не то каштановые, не то рыжие волосы. Она смотрела на закат солнца. Когда мы подошли ближе. То ребята присвистнули, и попытались с ней познакомиться. Я был избалован женским вниманием, и только наблюдал за происходящим.

Она отреагировала на удивление доброжелательно. Звали ее Златоцвета.  Это имя было довольно редким даже для России тех времен. Ее лицо было необычайной красоты. Если бы огненная богиня стала девушкой, то она был бы именно такой. Она начала с нами разговаривать. Из беседы мы выяснили, что она тоже отдыхает. Она приехала на концерт бардовской песни выступать. Она поэтесса и певица. У нее есть гитара, которую она захватит на вечерний костер, куда и приглашает нас.

Мне было так приятно смотреть на нее. И в душе заколыхался такой волнительный огонек. Как будто она зажгла мою душу. Мы с ребятами еще долго купались на озере. Потом Златоцвета ушла. На берег приходило много девушек. Но ни одна не могла сравниться с этой огненной девушкой. Мы играли в мяч, прыгали с катера в воду, загорали. Девушки молодые и немолодые женщины смотрели на нас. Я ловил на своем торсе их восхищенные взгляды. Но думал о ней.

Вечером мы отправились на концерт у костра. Там было человек пятьдесят музыкантов. Среди них я заметил ее стройный стан, красивую грудь, короткое платье и стройные ноги. Ее лицо сияло, а в руках была красного цвета гитара. Волосы она распустила, а сверху была надета повязка из жемчужных бусин, ну точь в точь хиппи. Я не сводил с нее глаз. Меня это уже начало беспокоить. Дело в том, что, не смотря на мою кажущуюся любвеобильность, я очень боялся влюбиться по-настоящему. Я привык быть один, и как огня боялся отношений. А тут творилось со мной что-то подобное ливню среди жаркого полдня. Приятно, но внезапно – так бы я сказал.

Песни бардов были разными. У кого бурные, боевые, у кого нежно-романтичные. Тут подошла ее очередь.  Она села у костра, набрала пару аккордов и запела. Что-то произошло невообразимое, такое ощущение было, что огонь костра вырвался наружу и ворвался в наши сердца. Мы не понимали, что творится. Мы все улетели в другой мир. В ее голосе или в словах ее песен было что то, что вводило нас всех в глубоких транс. Мы не могли понять слов, связать их в логическую цепочку. Образы такие необычные, неземные. Было такое ощущение, как будто космос спустился на землю. А Златоцвета – инопланетянка, только что сошедшая с огненного Солнца.

Знаешь, мы все были в восторге. Конечно, ей присудили  первое место за ее выступление. Все восхищенно и в некоторой степени влюбленно смотрели на Злату. Затем все побежали на озеро. Она положила гитару. Я подошел к ней, спросил — не донести ли ей инструмент, она поблагодарила, и сказала, что после купания, рада была бы тому, что я провожу ее до ее домика.

Мы спустились к озеру вместе. Она разделась, ее тело было прекрасно. Легко побежав в воду, она расплескала брызги в разные стороны. Луна светила в воду, похотливо улыбаясь и заглядываясь на грудь и бедра Златоцветы. Я тоже разделся и побежал в воду. Когда я догнал ее, то ничего не мог с собой поделать. Меня так влекло к ней, что я обнял ее и прижал к себе. В груди у меня вспыхнул пожар. И не только в груди. Все мое молодое тело вспыхнуло костром. Златоцвета мило и звонко засмеялась. Выскочила и поплыла по ночной глади черной воды. А я за ней. Я догонял ее, и мы резвились как дети. Я позабыл обо всем на свете. Я весь дрожал от страсти. Но это были очень необычное переживания. Не так как с другими. А она смеялась и ныряла в глубину.

Когда мы вышли из воды. Она так же села, глядя в небо. Я взял рубашку, накинул на ее плечи. Мы сидели так обнявшись. Я даже не знал о чем говорить. Златоцвета, о, я вспоминаю сейчас, каким мне прекрасным казалось ее имя. Оно и сейчас мне кажется самым удивительным по красоте из всех имен. Она рассказывала о себе многое. Что она пишет песни в каком-то магическом потоке. Как будто принимая из космоса поток слов и музыки.

Я больше склонен к точным наукам. Поэтому мне все, о чем она говорила, казалось странным бредом. Я даже немного побивался тогда, все ли с ней в порядке. Когда она сказала мне, что она смотрит на небо и в эту минуту видит знаки, перевернутые треугольники, один внизу, другой вверху, соединенные вершинами и глаз со зрачком в виде спирали, я не понимал, о чем она говорит. Потом она начала читать мне свое стихотворение, которое она посвятила мне.

Я испугался того, что со мной происходит. Я попадал под власть того, что я не знаю и не понимаю, под власть Златоцветы, под власть неведомого мира. Да кто она такая вообще? Может она вообще инопланетянка? Я занервничал. Она произносила стихи, и они были о любви. Они звучали для меня как во сне. Я был потрясен. Я магически был вовлечен в ее обаяние, и одновременно хотел бежать. Я страстно желал ее, и в то же время, я пугался близости. Я понимал, если это случиться – все, я пропал. Я умру, исчезну. Я растворюсь в ней, и больше никогда не будет меня.

Она произнесла последние строки, взяла меня за руку. Я пережил такое жгучее волнение, и, держа ее руку в своей, уже почти наклонился, чтобы поцеловать ее. И вдруг она произнесла: «Мы теперь пара?» «Что ты имеешь в виду, Златоцвета?» «Ну, ты меня воспринимаешь как свою девушку?»

Я был так повержен этим вопросом, но признался честно, что пока не знаю… Это было огромной ошибкой. Может быть, она страстно желала меня, так же как и я. Или она хотела близости не только телесной, но и душевной. Она хотела, чтобы все было серьезно, по-честному. Сейчас я понимаю, что с такой девушкой как она не надо было поступать так жестоко. Она ведь была ранимым, необычным, тонкой души цветком. И очень-очень редким. Я надеялся встретить потом кого-то, лучше нее или если быть правдивым, то такую, которая не будет так близка и непонятна, как она.

Она одернула руку. Встала и пошла. Я испытал нестерпимую душевную боль в тот миг. Как будто мне отрезали руку. Нет, вырезали сердце. Она сказала, что ей пора. Я взял гитару, и мы молча пошли к ее домику. Я не знал, что сказать. Но хотел, очень хотел с ней помириться, и не мог произнести ни слова. Я не привык к тому, что женщина имеет надо мной такую власть. Но не она имела власть. Меня тянуло то, неизведанное, что было в ней, необычное, вселенское. Бог давал мне шанс, а я не мог удержать это все, и оно утекало сквозь пальцы как песок.
Она молча забрала гитару, и зашла в дом, не оглянувшись. Да она была неземная богиня, она была огненным пламенем, все сжигавшем на своем пути. И я горел в этом костре. Мое сердце сгорело до тла в тот вечер. Я еле побрел в наш домик. Я никого и ничего не видел перед собой. Вокруг меня все бегали и суетились. Но они словно карусель проносились мимо, а меня не было. Я потерял себя вместе со Златоцветой.

Наутро я решил, что так не пойдет. Пусть я потеряюсь, пусть погибну в огне страсти. Но я найду ее, и мы станем парой. Я подошел к ее дому, постучался, но в ответ была тишина.  Заглянул за дверь и увидел пустую комнату. Рано утром она уехала. Я был в отчаянии. Я искал ее всюду, по всей  стране. Смотрел все анонсы бардовских концертов, объездил всю Россию, искал ее имя. Но я так и не нашел ее. И за всю свою жизнь я никогда не встречал такой девушки, как она.

— Дедушка, — произнес Филипп, — не плачь. Да ты романтик, деда!
— Да ничего внучек, — смутился я, — это от ветра.
— А как же бабушка? – спросил осторожно Филипп
— Потом, через десять лет безуспешных моих поисков, мама познакомила меня с девушкой, которая впоследствии стала моей женой. Я смог расположиться к твоей бабушке симпатией и благодарностью, хоть мы и ссорились частенько,  но можно сказать, что любили по-своему друг друга.
— Да, деда, какая печальная история. А бабушке ты рассказывал о Златоцвете?
— Да нет, ты знаешь, я не очень-то хотел огорчать бабулю. Но иногда, когда я смотрел на закат, она подкрадывалась сзади и спрашивала меня, о ком я думаю, как будто чувствовала, что мое сердце не с ней. Ну, я, конечно же, обнимал ее и старался не думать о той истории. Но когда оставался один, то иногда спрашивал заходящее солнце: «Где же ты сейчас Златоцвета? С кем ты? Наверное, ты была богиней, и растворилась в океане вселенной, как солнце за горизонтом». Мне так легче думать. Ведь это смягчает муку, сопровождающую меня столько лет. Хотя я сейчас понимаю, что она была обычной женщиной, редкой, очень особенной. Просто она была открытой другим измерениям. Теперь, когда мой конец уже близок, я понимаю, что могут быть многие вещи, о которых мы не знаем. Мне как-то уже думается, внучек, что есть и бог, и другие миры.

— Знаешь, дедушка, — взволнованно сказал Филипп. – А к нам в школу пришла девочка в параллельный класс. Она такая необычная. Я, кажется, в нее влюбился. Мне ее очень не хватает. И меня к ней тянет. Только я боялся того, что со мной случилось. Как ты думаешь, может мне подойти к ней и познакомиться?
-Ну конечно, Филипп,– ответил я, тоже взволновавшись. И мое сердце наполнила радость и надежда на то, что мой внук осмелится сделать то, что я не смог. – И не забудь ей сразу сказать, что ты предлагаешь ей быть парой, — забеспокоился я.

— Это обязательно, деда. Я так и хотел сделать. Только мне немного страшновато, вдруг она откажет?
— Ничего, мы подумаем тогда, что делать дальше.
-Ой, а она тоже поет и учится играть на гитаре! – воскликнул радостно мой внук. – Ее зовут Санни.
— Солнечная? — воскликнул я, — какое совпадение! Как моя Златоцвета…

Тут нас позвали на обед дочь с внучкой. И они даже не догадывались о нашем мужском разговоре. «Как приятно, что внук мне так доверяет», – гордился я своей нужностью. Хоть и думают, что старики теряют рассудок, но я еще иногда говорю стоящие вещи… Он ни с кем из домашних не ведет такие разговоры. Отец в отъезде. Меня охватили нежные чувства к внуку. Я так сопереживал ему. Мы уплетали из своих тарелок, он жадно, а я уже без былого аппетита и переглядывались с ним.

Вечером он отправился писать своей девочке письмо в интернете. А я медленно пошел к берегу, посмотреть закат солнца. Для меня разговор с внуком тоже был важен, это было моим откровением. Я никогда не рассказывал никому об этой истории. Я закурил трубку. Пытался вспомнить то стихотворение, что написала мне она. Но тщетно… Глядя на огненный шар, безвозвратно опускающийся за горизонт, я распереживался от вспыхнувших до боли в груди чувств. То ли от ветра, то ли от дыма, исходящего от моей трубки, то ли от воспоминаний, по моим сухим в морщинах щекам катились слезинки, одна за другой…

Быть может, через несколько дней я бы уже надеялся забыть о ней, озаботившись своим пропадающим зрением и ухудшающейся памятью, но Филипп регулярно рассказывал мне о своей девочке, и я невольно сравнивал ее со своей давней любовью. К счастью она не отказала ему, и у них прекрасно складывалась дружба. Со временем его Санни стала приходить к нам в гости, и внук познакомил меня с ней. Она не была похожа на Златоцвету. Ее волосы были белокурыми, а глаза ясно голубыми, цвета неба.

Через время мне стало все труднее вспоминать не только и ней, но и обо всех других событиях. Дочь все чаще приглашала врача. Мы с Филлипом и Санни еще иногда общались, а потом как то все труднее мне стало следить за событиями в доме. Через время я осознавал реальность как сплошной сон. Я еще иногда вспоминал перед провалом памяти лицо моей покойной жены, а так же, когда мне стало тяжело ходить, я просил выкатывать меня на коляске к берегу моря.

Наблюдая за закатом, я так же вырывал из своей памяти обрывки из своей жизни. Встреча со Златоцветой так же четко, как и раньше вырисовывалась в моей памяти. Две женщины, одна жила в моей жизни, а другая в моем сердце…. Как физик, я понимаю, что это неправильная расстановка сил…. Не знаю, буду ли я через пару лет помнить хоть что-то…. Внук говорит, что, я часто, глядя на закат солнца,  почему-то грущу и плачу. Скоро я уже и не вспомню от чего. К сожалению, время не лечит мои раны. Память покидает меня, но она не хочет забирать с собой моих чувств…

Подводные камни теологии.

— Послушайте, многоуважаемый! Не задумывались ли вы когда-нибудь над тем, что все в нашем мире подчинено правлению великого попугая?

— Ну как же, благороднейший. Постоянно об этом задумываюсь. Но позвольте! Я так считаю, что весь наш мир управляем великой пальмой. Ведь не видели же мы с вами никогда огромного попугая. Но мы всегда можем лицезреть огромные пальмы,  в ветвях которых можно прятаться, и питаться их прекрасными плодами.

— Хм, ну а как же насчет того, что мир мог быть создан не обязательно огромным существом, а вполне таким себе маленьким. Ведь вырастают же из семечка растения, величиной с тысячи попугаев!

— Но что-то мне подсказывает, что это немного неверно, милейший. Открою вам тайну – однажды мне приснилась огромная пальма, плодящая попугаев. Подозреваю, что это и есть наш создатель…

— Но позвольте, ведь пальма не может создавать этих двуногих существ. А так же как могла пальма создать этот светящий шар наверху?

— Да вы правы, пожалуй. Но тогда кто же создал наш мир?

— Вот и я размышлял, размышлял накануне, но так и не пришел к какому-то ясному выводу.

— А вы помните, что скоро наступит он…

— Конечно, это страшное время. Оно длится бесконечно долго, за время этой эпохи ни одна самка не захочет с нами иметь дел.

— Ох и не говорите, друг мой. Кажется, уже со дня на день наступит эпоха великого бедствия.

— Да, кажется, началось. Вот уже упали первые капли…

— Милейший, спасайтесь под ветвями внизу. Когда начинается эта эпоха воды, мне думается, что она и является главным звеном в цепи мироздания!

— Да полетели друг, мой…

— Теперь надолго не увидимся с вами, дорогой собеседник…

Оба попугая расправили крылья и спустились вниз, спрятавшись от ливневого потока.

А я проснулся от шума дождя за окном. Мой попугай сидел в клетке, нахохлившись, и поглядывая с опаской в окно. Пожалуй, куплю ему подругу… «Подожди- ка милейший,  — подумал я, — а не позвонить ли тебе и самому замечательной девушке Мари?» Научный проект на теологическую тему остается научным проектом, а вот Мари всю жизнь ждать не будет!

— Алло, Мари. Это я. Как ты? Не хочешь ли сходить со мной в кафе?

Притча о слабоумном юноше.

Жил на свете юноша лет семнадцати. А так сложилось в его непростой жизни, что когда он был еще подростком, ему трудно было учиться в школе. Тогда родители отдали его в школу-интернат для слабоумных детей. Мальчик не противился, хотя было ему стыдно. Он боялся отца, так как тот часто выпивал и был беспричинно зол. А когда это случалось, он избивал мальчика до синяков и рубцов. Мать его сильно болела и через год умерла. Так остался он с одним озлобленным отцом, да и то приезжал домой на выходные нехотя.

Внезапно его отец выпил отравленной водки и скоропостижно скончался. Не успел погоревать мальчик, как свалились на его голову еще большие несчастья. Он уже окончил свою школу-интернат, и вдруг узнал, что двери его дома для него закрыты. Там его поджидала коварная тетка, которая забрала дом себе, найдя справки о слабоумии мальчика. А на тот момент были еще и справки о его тяжелой душевной болезни, называемой врачами — депрессия.  Да, вспомнил он, тогда действительно его лечил врач, когда его родители умерли один за другим.
Ничего уже нельзя было поделать. Ведь он не явился в суд, когда передавали этот дом в наследство. Тетка забрала его. А теперь она стояла в дверях и кричала на него: «Уходи, ненормальный. Ты такой же юродивый, как твой папаша». И вытолкала его взашей.

Стал тогда наш юноша семнадцатилетний бомжевать. Жить ему было негде. Наступило лето. Спал он на лавочке в парке. Но и его оттуда иногда выгоняли, приняв за наркомана и пьяницу. Он стал думать, чем заработать, но ничего не умел он толком. Науки ему давались тяжело. Сразу заметил он возле торговой лавки бабулю в лохмотьях, просящую милостыню. Сел с ней рядом. Положил шапку и стал с нетерпением ждать звука позвякивающих монет.

Не так везло ему, как старушке. Был он грязный, худой, с синяками под глазами. Его болезнь наложила отпечаток и на его фигуру. Теперь он был больше похож на сгорбленного старика, нежели на молодого и статного юношу. Его так же принимали за пьяницу, но машинально подкидывали ему иногда деньжат. Старушка подкармливала его булочкой, прочуяв, что парень то неплохой вовсе, добрый такой. Кошек вшивых всегда погладит, даст им кусочек от булочки то своей. А кошки его любили, и все равно им было, что от него воняет, что он вшивый и немытый уже месяца три.

Однажды проходил мимо старичок, который его давно заприметил, да и сказал ему: «А что ж ты парень тут сидишь-то? Иди вон в церкву-то! Там тебе больше подадут». Послушался его совета наш герой, перебрался к воротам церкви. Стали и правда ему раздобренные и повинившиеся в грехах люди, подкидывать больше монеток. Обрадовался наш несчастный этому, да не так, как еще одному необычному чуду! Он никогда не слышал звона колоколов. А как в первый раз услышал, почудилось ему, что это что-то важное стучится в его жизнь! Он никогда не испытывал такого. Душа его как-то вознеслась в этот миг на небеса, да и спустилась обратно, но уже другая она была. Его душа как то оживилась после долгих лет страданий. Он аж прослезился.

В тот же вечер зашел он тихонько в церковь. Поразился ее красивым иконам, золотой люстре, сиянию огней от сотни свечей. Да и люди тут были какие-то притихшие, не пытающиеся ударить, посмеяться над ним. Женщина, продававшая свечи, посмотрела на него внимательно,  пригласила пройти, но попросила все же встать в сторонку, от толпы подальше. Но эта ее просьба показалась ему такой невинной по сравнению с тем, как помыкали и издевались над ним раньше.
Когда закончилась служба, настоятельница подошла к нему и строго сказала, чтобы в следующий раз помылся он, причесался, а то негоже к богу в таком виде приходить. Понапрасну принял парень ее за доброго человека, под впечатлением своим от посещения храма. Стал он ей рассказывать о своих несчастьях и горестях. Как его судьба побила, без дома оставила, а делать то он ничего не умеет, и мыться то ему негде. Очень строго, но больше зло посмотрела настоятельница, и сама не понимая, почему этот юноша вызывает у нее злобу и раздражение. Чтобы придать своей злобе благовидную форму, сказала она грязному юноше: «Не гневи бога, юнец! Как ты смеешь ему жаловаться на свои несчастья! Посмотри сколько вокруг сирых и обездоленных! Всех бог любит, всем помогает, как может! А раз такая судьба у тебя, значит, ты не постился, грешил, заповеди божьи не соблюдал, как вот в этой книжке написано!» И дала ему книжицу тоненькую. «На вот почитай, завтра мне смотри, обратно принеси, а то много вас таких обездоленных тут приходит. Всем надо объяснять, что  к чему».

Пошел парень наш пристыженный, боялся оглянуться. Так загрустил, закручинился. Пришел в свой кленовый парк сел на ободранную лавку, стал читать. Читал он медленно, ведь мы помним, что учеба не давалась ему. Кое-как прочитал он о грехах смертных, там было написано, что много чего нельзя делать. И пить, и прелюбодействовать, и даже с друзьями праздно проводить время. Не все слова были понятны ему, но про друзей он хорошо понял. И про распевание песен праздно. Очень был удивлен он тому, что бог не хотел, чтобы люди делали эти такие нужные, как ему казалось, дела. Пока его друга не забрали из интерната, им было так хорошо говорить и петь песни тихо по ночам. Хоть ругали их, но это были самые счастливые времена в его жизни. И как же ему теперь не хватает его друга, подумал он, и уже на глаза навернулись слезы. Как какой-то странный предательский голос внутри него стал его срамить за содеянное. Он закрыл книжку и уснул.

Наутро пришел он в храм, да подошел к батюшке, осмелился. Спросил-таки, почему нельзя с друзьями то время свое проводить? Батюшка внимательно посмотрел на него, сказал — подойти позже, служба начиналась. Видать та настоятельница после ухода-то парня почувствовала, что как-то несправедливо злилась на него. Да батюшке о его горькой доле рассказала, не очень с большим желанием, так как опасалась, что батюшка проявит милосердие, и свалятся на этого парня сразу все дары божьи. А ее потом злобный укор зависти замучает. Но что-то все же говорило ей о том, что служит то она все-таки в церкви, а не в каком-нибудь гадюшнике.
Батюшка после службы позвал нашего юношу и сразу же послал его в соседний мужской монастырь. Мол, там есть иеромонах Сергий. К нему и нужно обратиться. Там его и разместят, и накормят, и отмоют. Если захочет, останется, да все свои вопросы Сергию то и задаст. Наш парень не мог от восторга сдержаться от слез. Хоть ум был невелик, да душа была у него большая. Глаза у него были всегда на мокром месте. Поцеловал он батюшке руку. Батюшка руки не убирал, но молвил: «Бога благодари! И настоятельницу нашу. Ангел твой шепнул ей на ушко, вот она и рассказала про тебя мне».

Раскаялась настоятельница, да и даже денег дала парнишке на дорогу. Добрался, таким образом, он быстро. Уже на следующий день нашел деревянный монастырь. Выглядел монастырь более бедно, чем храм, откуда его направили. Встретили его приветливо. Предложили с дороги поесть, умыться. Потом служба началась. Мужчины разного возраста были одеты в платья, похожие чем-то друг на друга. Все имели бороды или усы. Были и молодые и седые. Среди них пытался наш герой разглядеть иеромонаха Сергия. Наверное, вот тот с густой бородой, седыми длинными волосами, собранными в хвост. Или нет, может вот этот в нарядном одеянии, грузный? Так искал глазами наш юноша того, кто впоследствии переменит всю его судьбу и станет для него главным учителем всей его жизни. И подаст ему науки так, что он не только осилит, а и пойдет так далеко в учении, что многим его школьным учителям, что издевались над ним, даже и не снилось.

А пока она слушал восторженно пение батюшек и служителей. Это пение увлекало его душу в тысячи прекрасных танцев с ангелами, какими он мог представить их. Когда закончилось пение и молитвы, все стали расходиться, а он все так и сидел со слезами счастья на глазах. Тут подошел совсем молодой монах, а, впрочем, такой же возрастом, как и он. И огорошил его, сказав, что он и есть Сергий, как преподобный Сергий Радонежский. Вышли они наружу, пошли прогуляться лесочком. Птицы так красиво пели. А Сергий все слушал и слушал рассказ нашего героя о его нелегкой судьбе.

К ночи уже возвращались обратно. Парень наш сказал, что хочется ему служителем церкви тоже стать. Но не понял он, чего хочет бог? Ты помолись ему и узнаешь! – наставил Сергий. На том и разошлись. Ночью взял наш юноша молитвенник и стал читать молитвы. Да так и уснул с книжечкой синенькой с золоченым крестиком в руках. Наутро была беседа в зале служения. Главный батюшка учил всех тому, что надо не только просить бога, но и воздавать ему славу, хвалу, дабы почувствовать его в каждом божьем творении, в каждом человеке, пришедшем в храм, научиться любить и прощать людей. Не можем мы судить их по одежке, не знаем, какая судьба у них и не знаем божьего промысла на этого человека.
Так день за днем, целый месяц прожил в храме наш герой. Но что-то странное происходило с ним. Чем больше он читал молитвы, пытался любить людей, например, которые причинили ему столько боли и страданий, тем больше его душа переставала ликовать, становилось холодной и пустой. Ударилась оземь и разбилась вдребезги. Стала его душевная болезнь как-то снова подступать к нему. К его уму, измученному попытками понять все с ним произошедшее.

Он как-то закрылся. А на тот момент Сергий, уезжавший по заданию храма, вернулся обратно, да сразу к нему. Что случилось? А он не может ничего сказать. Молчит. Разочарованно смотрит на иеромонаха. Ты к богу обращаешься с молитвой, брат мой? – вопрошал  Сергий. «Да, Сергий, обращаюсь. Молитвы читаю. Только кажется мне, что бог не слышит их. Всех молитвы слышит, но только не мои. Не могу простить моих обидчиков. Бог не помогает мне. Он давно покинул меня, брат Сергий. Он никогда и не приходил ко мне! Я заброшен богом, он не любит меня. Я не верю в него» — открылся внезапно наш юноша, и слезы навернулись на его глаза. Но это не были слезы жалости и умиления, а это были горькие слезы боли, отчаяния и скорби по потерянному богу.

Сергий молча выслушал нашего героя. Положил руку на его плечо. Да и произнес: «Брат мой, ты сегодня вечером уйди подальше в лес. Да и не читай больше молитв, а поговори с богом честно и открыто. Не бойся наказания. Бог хочет, чтобы мы с ним как собой разговаривали, как с другом, братом. Поговори с ним как со мной и все скажи, что в твоей душе накипело. А захочешь кричать – кричи, лес густой, никто не услышит».

Послушался его парень, да пошел в лес один. Боязно было ему конечно богу то все выкладывать. Не сказал то Сергий что, бог простит его. А вдруг молнии нашлет, заберет то хорошее, что появилось в его жизни. Из монастыря выгонят. А вдруг проверял его отец Сергий. А сам крадется за ним, да и слушает —  будет ли он богу, говорить, как он ненавидит его, ведь в канонах  написано любить и прославлять бога.

Зашел он в лес довольно-таки далеко. Уже потихоньку темнело. Птицы ухали вдали. За деревьями шуршали лисы. Вкусно пахло уже осенней листвой и грибами. Он встал между двух берез и стал говорить с богом так, будто тот слышит его. «Я…не знаю что сказать…» И вдруг как прорвало его: «Как ты мог покинуть меня? Я ненавижу тебя! Ты меня предал. Я страдал, а тебе было наплевать. Ты дурак, ты мерзкий злобный урод! Я обижен на тебя. А-а-а-а…» — закричал он. Что-то произошло в его душе в тот миг, она начала открываться и размораживаться. Он сел на колени, сжался, согнулся пополам, не выразить было его душевную боль. Словно сотня ножей резала его душу на куски. Он зарыдал горько, безудержно. Свалился на земь. Тело его прижалось к траве и сотрясалось рыданиями. Он вспомнил, как отец избивал его, как мать умерла, а она был так дорога ему. Как его дразнили тупым учителя и одноклассники. Как издевались над ним учителя и мальчишки, когда он не мог научиться читать. Как выгнала его родная тетка на улицу, вышвырнула, как вшивого котенка. Как презрительно плевали в его сторону, когда он просил милостыню. И он вспомнил, что тогда не было бога рядом!

Некому было утешить его! И как он мог это допустить? «Бог, я не прощаю тебя за то, что ты меня бросил. Я зол на тебя». Заглянул в душу и добавил: «Еще я боюсь, что ты теперь меня накажешь еще большими бедами, или вообще убьешь». Тут он понял, что все сказал.  Лес замер. И вдруг он ощутил, что бог пришел, невидимый для глаз, но явный для души его. Сел рядом, посадил его, как маленького на свои колени, прижал к себе, обнял, и так посмотрел на него, словно взглядом говорил: «Бедное ты, бедное дитя мое! Что же тебе пришлось пережить, что же тебе пришлось вытерпеть. Как я тебя люблю, сожалею, что так было и сострадаю тебе. Иди я залечу твои душевные раны, заберу себе твою боль. Отдай ее мне. Освободи свое сердце. А взамен я его наполню любовью. Ты так мало получал ее от людей на этой бренной земле».

Бог не стал оправдываться, и отвечать на обвинения нашего бедного юноши, просто тот как-то сразу понял без слов, что бог то был рядом, не он все эти страдания-то насылал. Это люди, которые встречались на пути, били его безжалостно кто словом, кто делом. А он бог простит его любого, и любит таким, какой он есть – юродивого, слабоумного, грязного, попадающего вечно в какие-то страдания и несчастья. Бог и за это не корит. Пошел наш юноша обратно меж деревьев. И такая благодать, такое умиротворение наполнили его душу, каких он век не видывал и не знал.

Пришел к дому монастыря — наполненный и благостный, к Сергию в келью сразу:
-Брат Сергий, я поговорил с богом. Я теперь понял, что молитва, это такие слова, когда мы душу богу открываем, а не врем ему заученные фразы.
-Конечно! Вижу, ты как-то изменился весь, так и светишься.
— Да, хочу спросить тебя Сергий, можно?
— Спрашивай, я всегда готов тебя выслушать.
-Вот тогда выходит когда мы страдали, бог рядом был? А почему он не вмешался?
-Если вмешается сам, то это будет насилие над тобой. Раз ты к богу не обращаешься с просьбой о помощи, не вручаешь ему полностью свою жизнь в тот момент,  честно и искренне, значит для твоей души важен этот опыт. Бог это уважает, любит тебя  и не мешает тебе получать тот урок, который ты сам хочешь получить, даже не ведая того. Но если ты попросишь его с утра и так каждодневно: взять твою жизнь в его руки, забрать твои страдания, боль, и наполнить тебя любовью… Научиться себя так любить, чтобы заботиться о себе, и не позволять обидчикам издевательства…А избегать того, что разрушить может. Беречь священную частичку бога внутри тебя. Бог поможет тебе твою жизнь наполнить смыслом. Не тратить время на такой образ жизни, когда все тебя шпыняют, а заняться тем, чтобы делать полезное и для себя и божий промысел выполнять, божий дар на служение богу направить. Бог нас любит. — Еще раз добавил  Сергий.

— А знаешь, брат…Я тогда в детстве молился однажды богу, я вспомнил. Меня сразу отправили в интернат, а там я встретил хорошего друга.
— А еще бог привел тебя сюда, в монастырь, да и ко мне. Я очень рад этой встрече. Даже не представляешь, как рад. Я буду молиться за тебя!
Сергий обнял нашего героя, и тот как-то сразу проникся этим с уверенностью, в том, что теперь он не один. Теперь у него есть друг. И бог. Бог, любви которого ни с чем не сравнить. И он прошептал: «Благодарю тебя, боже». И как-то его душа так наполнилась светом, что и обида на злостных недоброжелателей его померкла. Испарилась, как будто ее не было. На смену ее пришло чувство защищенности. Он твердо решил каждое утро просить бога, научить его — как любить и заботиться о себе и полностью отдавать себя и свою жизнь в нежные объятия бога. И он точно понял, бог не хочет, чтобы мы страдали и мучились, он любит и жалеет нас. Он решил посвятить себя полностью служению бога, восхвалению его, благодарению его.

И ему очень запали в душу слова брата Сергия о том, что тот будет молиться за него. Это было так трогательно и приятно, что он принял решение молиться каждодневно так же другого человека, кто попросит, а кто нет — то он все равно помолится. А вдруг тот человек потерял бога? И не в силах попросить, а его душа все же услышит мольбу и замолвит словечко. Кто знает, может за него молилась та бабушка возле лавки, что просила подаяние? Ведь иногда же слышал он, что она шепчет что-то с добрым и заботливым лицом, глядя на него, при этом вставляя в свой шепот:  «Господи, помилуй».
Так неожиданно для него самого, п
рошел он успешное служение и обучение в монастыре, через десять лет построили в соседнем селе новую церковь и направили его быть батюшкой. Знал он хорошо все молитвы, песнопения церковные. И стал он служить в той церквушке батюшкой. Нарекли его тогда Дмитрием в монастыре. Так его и звали все. Много людей стекалось к отцу Дмитрию с мольбами о помощи. За всех молился он и многих несчастных спас своими молитвами, многих исцелил, особенно детей, молитвами за них.

Женился он на красивой девушке Анне. И закончились его страдания, и началось его служение богу, как он его понимал. Очень важным он считал это служение. Иногда ночами не спал, молился по просьбам. Женушка его Аннушка все понимала, ценила мужа и гордилась им. Когда родились детки, все они были умненькие и красивенькие, как на подбор. Ведь наш-то отец Дмитрий красавцем был еще тем. Да за грязью и зловонным потом этого как-то все не могли разглядеть люди. Теперь уж разглядели и красоту его лица, и красоту его души. Зауважали. Благодарно смотрели ему вслед, когда плавно проходил он с аналоем по храму, подставляли головы свои под священную жидкость, и как рукой снимало и усталости, и сглазы, и порчи с них.

Прожил отец Дмитрий долго, несмотря на то, что измотала его судьба в молодости. Много воды утекло за то время. Его тетушка, что прогнала племянника, осталась одна, болела сильно, дети ее стали наркоманами. Умерла она в одиночестве. Тяжелая была судьба у нее, может потому что мучила ее совесть в глубине темной души ее, да и накликала она сама на себя эти все страдания. А бог всех любит. Он никого не наказывает. Он всегда готов посадить нас на колени и прижать к себе.

Путь писателя.

Если тебе дали сокровищницу драгоценных камней в шкатулке, и поручили донести до нужного места — ты выполнишь эту миссию? А если скажут, что довести эти сокровища надо, чтобы спасти жизнь больного ребенка? А если ты устанешь в пути? А если тебя будут отвлекать? Пытаться ограбить? Если тебе станут предлагать другие сокровища, наслаждения или чего доброго попытаются тебя загипнотизировать и внушить, что нет никаких сокровищ, нет никакой девочки? Нет никакого поручения? Все ты выдумал. Сокровища фальшивые. Скажут: «Займись-ка лучше делом!» Как ты будешь с этим справляться? И будешь ли? А теперь представь, что путь мастера – это твой путь? А сокровища – это твой писательский дар…

Но кто такой писатель? Что это за путь такой неизведанный? Я думаю, писатель – это тот, кто многое пережил. Писатель пишет искренне о своих чувствах. Писатель пишет о себе. Он заключает свое сердце в завитки букв, сцепки слов и фраз. Он пишет кровью между строк. Но не только…Хороший писатель также пишет светом и счастьем… Этот свет незаметно попадает прямо в наши сердца, исцеляя их….

Что такое писатель? Это тот, кто говорит с ангелами и демонами. Писатель – посланник в другие миры. Он путешествует, как странник, в НЕИЗВЕСТНОСТИ, в другой реальности. Писатель творит героев. Он знакомится с ними, соприкасается до глубины души, а затем идет уже за ними….Эта история увлекает его, и писатель полностью доверяет себя ей…

Мы погружаемся вместе с хорошим писателем в мир, в котором много смысла, загадок и тайн, кажущихся порой неразрешимыми… Но только не для него. Этот странник-воин всегда побеждает, всегда находит решение. Даже если в истории немного неясный и двусмысленный конец. Тогда мы будем думать, переживать эту историю, и уже наша душа найдет ответ. А если конец горький и болезненный, то мы отыщем способы, как решить эту проблему или загадку в своей жизни, хотя писатель отдал на этот подвиг жизни своих героев.

Писатель – не может молчать. Это человек, который способен говорить часами и хочет быть услышанным. И если читатель открывает свою душу навстречу этой истории, то у него возникает ощущение, что он прикасается к вечности за время прочтения книги.
Писатель может описывать как бы фотографический снимок действительности, либо погружать нас в мир фантазий, но это почти всегда о наболевшем, о том, что волнует в этот миг больше всего на свете. Это о том, что очень важно.

Что нужно сделать, чтобы быть писателем? Нужна отвага, заглянуть туда, куда никто не ходил. Нужна смелость заглянуть в самые темные уголки своей души. Нужна кристальная чистота, чтобы войти в роль героя и отразить все без утайки. А еще нужна тренировка умения облекать мысли и чувства в простые, понятные многим, но красивые и яркие образы. И если вы интуитивно не нашли тех приемов, которыми владеет писатель, то им нужно научиться у мастеров. Или у тех, кто ими владеет. В крайнем случае, прочитать о них и попробовать. И еще, как ни странно, нужно писать.

Писатель каждый день тренируется, а может быть, только один раз в жизни пишет свое произведение. Но это происходит. Писатель пишет для себя? Так утверждают некоторые, но я с этим не согласна. Неужели нельзя просто вести свой дневник, если ты хочешь писать для себя? Кода писатель создает целый мир, уж поверьте, он пишет для нас. Он, конечно, понимает, что не для всех. Но для тех, кому это нужно и кому это поможет.

Мою жизнь круто поворачивали именно они, те несколько книг, которые были для меня и лучшими друзьями, и родителями, и учителями в тот момент жизни. Я всегда любила читать. Я часто плачу и волнуюсь вместе с героями, за героев, за саму себя…Я открываюсь книге всем сердцем. Я открываю себя…Как не быть благодарной, той женщине, которая живет на противоположном конце света, описывает свой бесценный опыт,  и пишет мне как будто лично то, о чем в моем краю и знать не знали? Она дает мне ключ, которым я открываю спасительную дверь, выползаю из моей внутренней эмоциональной ямы, и вытаскиваю себя к жизни! А затем, я становлюсь совершенно другим человеком! Не тем, которым меня знали, но тем, которым я была в глубине моей души и хочу стать теперь. Мало того, я, возможно, стану той, которой я и никогда не была, но вдруг  начинаю понимать – как же это хорошо для меня быть такой! Новой!

Мой путь писателя длиною в мою жизнь. Но недавно я поняла, что для меня важно писать о настоящем, о тех ценностях, в доброте и честности которых я твердо уверенна… Тогда я осознала, что теперь я смело могу использовать любые методы, ведущие к моему пониманию каких-то областей жизни. Причем все это должно согласовываться с Самым Главным Великим Замыслом, иначе читатель почувствует фальшь. И этот мой путь будет еще долог, ведь я не знаю, к какому осознанию приведет меня творческий и духовный опыт.

И как же мне страшно было начинать писать! Я боялась безденежья и отсутствия финансовой стабильности. Слава богу, мои друзья – писатели признались мне украдкой, что это свойственно им также. Теперь я говорю. Говорю о том, о чем так долго молчала. Ведь писатель часто бывает молчаливым и наблюдательным. И тут за него начинают говорить его герои. Герои скажут мои слова и фразы, они сделают то, что я не сделала. А быть может, мои персонажи расскажут ту историю, которая произошла со мной в реальной жизни…

Но иногда они начинают внезапно повторять судьбы моих знакомых и говорить фразы случайных на моем пути людей. А потом и вовсе делают такие вещи, которые не сделала бы ни я, ни они. Их имена, в которых я уверенна. Их судьбы, которые я описываю, а при этом сама словно сижу перед телеэкраном, и завороженно наблюдаю, что же будет дальше?  И быстро пишу, пишу….Никто не отвлекайте меня в эти минуты и часы, я хочу узнать исход. И я сама не знаю его, я и сама удивляюсь ему. И даже иногда в начале не соглашаюсь с ним, но когда все подходит к концу, сразу все встает на свои места! И пазлы совпадают. Как впрочем и в жизни…И я понимаю, не могло быть иначе, не могло быть другой фразы или другого поворота! И тогда я задумываюсь: а почему это меня так затронуло и почему вообще это появилось? Ведь это не является моей историей! Этот ответ остается для меня загадкой… Пожалуй, остается надеяться, что когда-нибудь ее разгадают мои персонажи.

Почему бы вам не пробовать писать? Вести дневник или писать сказки, рассказы – неважно. Просто пишите, размышляйте. Это приведет к лучшему пониманию себя, своих чувств и жизненного пути. Написанное вами станет посланием самому себе в будущее. И кто знает, может, в вас скрыт талант писателя? С его помощью вы сможете переосмыслить свою реальность и произошедшие жизненные события. Путь писателя поможет вам лучше понимать других людей, и не только. Возможно, вы сможете переписать свою судьбу, и махом изменить всю жизнь. А тот, кто был долго  в поиске, успокоится, обретя себя настоящего.

Думаете ли вы как писатель? Видите ли вы мир как писатель? Может да, а может, и нет. Но если вы будете тренироваться, этот взгляд и мысли начнут выстраиваться в определенном порядке. Внутри каждого человека живет потенциальный писатель или так называемый рассказчик. Он отражает нашу детскую часть, которая любила выдумывать и фантазировать. Сначала вы просто пишете, и потом раскрываете себя с каждым днем все больше и больше.

А вдруг так станется, что через пару лет вы напишите такие строчки, которые перевернут жизнь какой-то несчастной девочки на другом конце света, остановят ее от прыжка с крыши высотного дома и укажут ей путь к более счастливой жизни? Или ваши  слова заставят маму троих детей, находящуюся в депрессии и не выползающую из похмелья после развода встать и создать целую империю своего бизнеса, возрождая себя и своих детей из нищеты? Разве этого уже не достаточно чтобы наполнить смыслом путь писателя? А может этим несчастным ребенком окажется ваша ВНУТРЕННЯЯ девочка или мальчик, который найдет выход из темного лабиринта своих тягостных переживаний и мыслей? И вы выйдете на свободу вместе с ним…

Она любила.

Сегодня было прекрасное утро – теплое, солнечное. Она проснулась на своем мягком диване. Потянулась так сладко, как она любила это делать. Неспешно прошла на кухню. Она любила сначала позавтракать, а затем уже принимать утренний моцион – мытье, гимнастику.

На завтрак она пила свою любимую ряженку, с кусочками фруктов, витаминами. Водой сразу не запивала – ей нравилось здоровое раздельное питание. И тут внезапно, как удар молнии, вспомнила о нем. Тоска сжала ее сердце. Как ей его не хватало, а главное – почему он так внезапно исчез? Ничего не сказал ей. Уехал. А она так любила просыпаться рядом с ним, сладко прижавшись к его груди.

Она так любила его. Много лет они были вместе, почти с самого ее детства. Они любили вместе веселиться, играть, бегали по дому как сумасшедшие. Итак им было хорошо, Что не найти таких слов, не подобрать никаких описаний. Он и она. Когда ей было грустно, он садил ее на колени, обнимал, гладил так нежно. А бывало, что он был опечален, и тогда она ложилась рядышком, смотрела преданным и влюбленным взглядом. Ее сердце так наполнялось нежностью, будто безбрежный океан.  Она потихоньку запевала свою чудную песню, той песне научила ее мама. Она говорила ей, что песня это обладает лечебным свойством. И когда плохо какому-то человеку рядом с тобой, нужно ласковым голосом запеть эту песню. Так же она научила ее и многим другим песням, все мотивы которых она помнила. Многим хорошим вещам научила.

Надо признать голос у нашей героини был и вправду красивым. Поэтому он любил слушать ее песни, не скрывая улыбки на его таком родном для нее лице. Когда она тяжело заболела, доктор прописал ей уколы. Он боялся причинить ей боль, но ради ее спасения научился ставить их. Ведь процедуру нужно было проводить несколько раз в сутки. Какая медсестра согласится на такое?

Он любил живость ее характера, беззаботность. Она была такая искренняя, открытая. Иногда могла и покапризничать немножко. Но он ее баловал. Ведь она была ему так дорога! То, что он получал от нее, он не получал никогда в своей долгой жизни, ни от одного человека в мире. Хотя нельзя назвать его этаким пройдохой. Он был нелюдим. Еще с самого детства на его долю выпало немало страданий. И она это чувствовала по его немного ссутулившейся фигуре, по глубокой печали в его глазах. По отчаянному его одиночеству. Она это очень тонко чувствовала своим сердцем. И хотела ему как-то помочь. Дать понять, что он ей дорог со всей его нелюдимостью, грязными разбросанными по всему дому носками, с его старой потрепанной куртяшкой, которую он носит уже десятый год подряд. Ей нравились его седые волосы, его немного полноватая фигура. Она смотрела на него, любя каждый миллиметр его тела, каждое его настроение.

Ведь он был невероятно добр. Его забота о ней давала ей ощущение полной безопасности и спокойствия. Весь мир ей казался таким добрым и милым, когда он был рядом. И только иногда тревога предательски подкрадывалась и говорила ей о том, что однажды он не вернется. Она нервничала, ждала его, судорожно бегая по дому из комнаты в комнату, заглядывала в окно. Да, окно было ее самое любимое место, когда его не было дома. Она смотрела на остановку, напротив дома, откуда он всегда выходил из одного и того же автобуса.

И тут появлялся он. Ее радости не было предела. Она теперь уже радостно носилась по комнате, не находя себе места от возбужденного нетерпения. И когда поворачивался ключ в замке, все ее тело током пронзал восторг. Сердце бешено колотилось. И она бежала к нему навстречу, как маленький ребенок к долго отсутствовавшей мамочке. Как потерявшаяся душа к богу. Да он был для нее ее богом. Только ее, и как ей хотелось бы, ничьим больше. Она так ревновала его к тому времени сидения за монитором компьютера. Она не любила, когда он мог уставиться в экран телевизора или газеты. И пыталась, как расшалившийся ребенок всячески отвлечь его.

Она помнит, как однажды тоже заставила его понервничать. Она загулялась, до поздней ночи со своими друзьями. Много среди них было и ее поклонников, которые восхищались ее статностью, красотой ее черт, блеском ее глаз. Было это такой жаркой порой. Она была так увлечена своей компанией, что не заметила, как пролетело время. Он стал звать ее с балкона, она услышала его крик как в тумане. Ей было так весело и хорошо, как никогда. Она испытывала какое-то новое чувство, неведомое ей раньше. И он с его озабоченным голосом был очень-очень далеко в ее столь обострившемся внимании.

Она еще тогда поразилась: «Господи, как же хорошо общаться с друзьями!» Он выбежал из подъезда встревоженный и зло загнал ее домой. И с тех пор как-то таких сцен больше не повторялось. Она и не знала — почему? Быть может, потому что после этого она стала такая же закрытая от общения со сверстниками, как он. Да, кажется, она смутно вспоминает, что он выписал ей у доктора какие-то таблетки, и она стала такая спокойная, что ей и гулять то особо не хотелось. Спала больше.

Она вспомнила это все, и на ее глаза навернулись слезы. Ей хотелось бегать, звать его дико кричать! Ей хотелось того, она и сама не понимала чего. Тоска сжимала ее грудь. Разрывала ей сердце. Она хотела умереть, или бежать за ним хоть через всю планету. Лишь бы найти его, снова услышать такой родной голос, увидеть его глаза, ощутить тепло его ласковых и нежных рук.

Тут внезапно прервав ее переживания, открыли входную дверь. Она поразилась: «Как так, это он, а я не почувствовала его?» Она стремглав ринулась к двери, и вдруг…Она увидела, как в дверь входит девушка лет двадцати. Она сразу за миг вспомнила, что она приходила как-то к нему в гости, когда случались редкие вечеринки, раз в год. Она разочарованно села. А потом произошел срыв: она стала ужасно жутко громко орать, на всю квартиру, не опасаясь уже за последствия. Ей было все равно теперь. Отчаяние свело ее с ума. «Где он? — Кричала она. — Где он, мой любимый и родной человек?»

На что его знакомая  девушка, распереживавшись,  произнесла тихо: «Милая моя, иди ко мне! Иди ко мне, я тебя приласкаю!» Но она прижалась  к стене, не в ее духе было бежать к чужим людям в объятия! Она стала бегать нервно по дому. Девушка зашла, достала продукты из сумки. Она поняла, этот ее приход неспроста. Наверняка он прислал эту чужую девчонку! Ревностно и обеспокоенно подумала она.
«Ну что же мне с тобой делать? – произнесла чужая. «Ну, давай поговорим, послушай меня…» и она начала свой важный разговор. «Дело в том, малышка, что твой хозяин уехал на заработки в другой город. А мне он поручил ухаживать за тобой. Он не бросил тебя! Он живой. С ним все в порядке. Только там, где он сейчас живет нельзя держать кошку…Но скоро все переменится. Может быть, он скоро вернется…» — грустно произнесла девушка, как будто совсем не надеясь на это «скоро».

«Он уехал, ничего не сказав, потому что ему было очень больно расставаться с тобой. Знаешь, он даже плакал, когда мы разговаривали о тебе».  Глаза девушки заблестели от слез, ее сердце сжалось. Она достала молоко и пакетик корма. Выложила в ее розовые чашечки с рисунками милых котят. Нехотя, отвернувшись, вылизывая шубку, она слушала этот монолог. Что-то подсказало ей, что этой девушке уже можно начать доверять. Она медленно поела, как бы заедая свою боль и обиду. Затем, девушка взяла ее на ручки, погладила. Она все еще нервничала, но уже чуть меньше, после проявленной заботы девушки.

Затем ее положили в маленькую сумку, для перевозки животных, с подстилочкой, игрушечной мышкой. Она уже как-то смирилась со своей долей и тихо сидела в этом ее маленьком домике. Потом приехали к дому девушки, вышли из машины. Новый дом казался ей таким неуютным, несмотря на возможность гулять в огороде. Она первое время дико шарахалась по комнатам, не понимая, изменится ли что-то. Сможет ли она жить с этой такой чужой для нее девушкой?

Однажды прозвонил телефон. Новая хозяйка взяла трубку, поговорила с кем-то и подозвала ее. «Слушай». Из трубки его голос: «Малыш!» – так он звал ее всегда. Она так взволновалась, стала нюхать трубку. Он ее звал, и она слышала по голосу, и радовался, и плакал. Так она и осталась у трубки, замурлыкала, потом забегала по комнате. Ничего не поняв толком, побежала к своей мисочке. Тут Она подошла: «Ой ты моя милая, кушать захотела? Иди, пей свою любимую ряженку» Она лакала и думала о нем, но уже меньше боли было, притупленное чувство грусти подкрадывалось, но уже не душило. Она закончила ужин, нашла ее, запрыгнула ей на колени. Запела свою песенку, заглянула в ее глаза. И они показались ей такими теплыми.  «Только не умирай, живи долго» — так говорил он ей, ведь она прожила с ним целых девять своих наполненных преданностью лет.

«Ничего, — подумала она, — все хорошо…. Все будет хорошо…. Хорошо….. М-р-р-р…..». И сладко заснула в ласковых руках.

Дорогие читатели, книгу я пока еще пишу, так что буду рада вашим рекомендациям в комментариях (внизу) и поделитесь, пожалуйста, с друзьями в соц.сетях, если понравилось.

Другие рассказы можно прочесть здесь.

alenareicherthard

Вам понравится...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *